Яндекс.Метрика

11.02. Середина зимы. Вся природа в ледяном сне. И только одинокий Велес Корович, наигрывая в свою волшебную дудочку, ходит по городам и весям, не давая загрустить людям. Злится Марена-зима на Велеса, напуская на него лютый мороз, а на скотину «коровью смерть», но одолеть не может. Поселяне в этот день кропят скотину водой, приговаривая:

Велес, скотий бог!

Дай счастья на гладких телушек,

На толстых бычков:

Чтоб со двора шли-играли,

А с поля шли-скакали.

Молодицы в этот день пьют крепкий мёд, чтобы «коровы были ласковы», а затем бьют своих мужей днищем (доской для прядения льна), чтобы «волы были послушные». Зачин заканчивается молением к Велесу:

Молихом Велеса, отце наше, да потягне в неби комонощь суражув, а да вниде на ны сури вещати золоти колове въртеще. То бо суньце наше, иже святиайна домове наша и предо нь лик бледесь, лик огнищ домацен.

В этот день в требу приносили коровье масло. После зачина женщины совершают обряд опахивания для отгона «коровьей смерти». Для этого выбирается повещалка, которая повещает по всем домам: «Пора унять лихость коровью». Женщины омывают руки водой и утирают их рушником, который носит повещалка. Затем повещалка приказывает мужскому полу «не выходить из избы ради беды великия». Повещалка с воплем: «Ай! Ай!» бьёт в сковородку и выходит из села. За ней идут женщины с ухватами, помелами, серпами и дубинами. Повещалка, сбросив с себя рубаху, произносит с неистовством клятву на «коровью смерть»:

От океана-моря глубокого, от лукоморья ли зелёного

Выходили двенадесять дев, шли путём дорогою немалою

По крутым горам высоким, ко трём старцам старым.

Молились, печаловались, просили в упрос двенадесять дев:

«Ой, вы, старцы старые!

Ставьте столы белодубовые, стелите скатерти браные,

Точите ножи булатные, зажигайте котлы кипучие,

Колите, рубите намертво всяк живот поднебесной».

И клали велик обет двенадесять дев:

Про живот, про смерть, про весь род человечь.

Во ту пору старцы старые ставят столы белодубовые,

Стелят скатерти браные, колят, рубят намертво

Всяк живот поднебесной.

На крутой горе высокой кипят котлы кипучие,

Во тех котлах кипучих горит огнём негасимым

Всяк живот поднебесной.

Вокруг котлов кипучих стоят старцы старые,

Поют старцы старые про живот, про смерть, про весь род человечь.

Кладут старцы старые на живот обет велик,

Сулят старцы старые всему миру животы долгие,   

Как на ту ли злую смерть кладут старцы старые

Проклятьице великое, сулят старцы старые

Вековечну жизнь на весь род человечь!

Повещалке надевают хомут, подвозят соху и запрягают. Затем с зажжёнными лучинами трижды опахивают селение (капище) «межеводной» бороздой. Женщины следуют за повещалкой на помелах в одних рубашках с распущенными волосами. Во время шествия они поют песню:

Смерть, ты Коровья Смерть!

Выходи из нашего села, из закутья, из двора.

В нашем селе ходит Велес святой

Со копьём, со свечой, со горячей золой.

Мы тебя огнём сожжём, кочергою загребём,

Помелом заметём и попелом забьём!

Не ходи в наше село: чур, наших коровушек!

Чур, наших бурёнушек, рыжих, лысых, белосисых,

Беловымьих, криворогих, однорогих.

Горе тому, кто во время шествия попадется навстречу, будь то животное или человек: его бьют палками без пощады, предполагая, что в его образе скрывается “коровья смерть”. Когда-то в старину, попавшихся навстречу убивали насмерть. Иных женщин, заподозренных в злом умысле, завязывали в мешок с кошкой и петухом, а затем зарывали в землю или топили.

По окончании шествия – обрядовый бой Велеса и Марены. Под подбадривающий крик собравшихся: «Велес, сшиби рог с зимы!», ряженый, одетый Велесом (турья личина, шкура, копьё) сшибает «рог с Марены». Затем начинается пир (запрещено употреблять говядину) и игрища.

После праздника начинаются Велесовы Святки; шесть дней, в течение которых с теми, кто почтил Велеса, случаются удивительные вещи.

Ведаю

Рода Единого ведаю я,
Что сотворил Мироздание.
Ирий небесный и дом наш земной,
Волю нам дал и познание.
В ликах Всебожья себя воплотив,
В Сварге Святой пребывая,
Души людские в тела поместив,
В круге земном замыкая,
Воля Богов, возрождения творя,
Правит незримо повсюду.
Жизнь бесконечную ведаю я.
Был я, и есть я, и буду.

Вверх