Яндекс.Метрика

Голова витязя. Васильев(Журнал «Родноверие» №6)

«Нам некуда уже деться, хотим мы или не хотим – должны сражаться.
Так не посрамим земли Русской, но ляжем здесь костьми, ибо мертвые сраму не имут.
Если же побежим – позор нам будет.
Так не побежим же, но станем крепко, а я пойду впереди вас:
если моя голова ляжет, то о своих сами позаботитесь».
Князь Святослав

Так ли много мы знаем о воинском долге, воинском снаряжении и воинских обрядах у славянских язычников? Думаем, многие окажутся в серьезном затруднении в попытке ответить на этот вопрос. Если воинский долг понятен, он мало видоизменился с древних времён: защищать родину ценой собственной жизни, следовать за князем (воеводой) в бой, преследуя интересы державы. Историки уже давно написали работы о воинском снаряжении по материалам археологических раскопок и другим источникам. С этим вопросом можно ознакомиться в трудах Успенского, Колчина, Рассадина и многих других. Но во многом загадкой остаётся вопрос о воинских обрядах. Ведь жизнь и смерть на пути воина всегда идут рядом. Как же готовились воины к бою, как хоронили товарищей, какие обереги использовали? С этими вопросами нам предстоит разобраться в этой статье.

Мы не делаем акцент на одном историческом периоде. Обряд, как и любая традиция, кардинально не меняется с веками, но несколько видоизменяется. Без исследования всей цепочки метаморфоз обряда не найти зёрен истины, которые так важны сегодня. Поэтому там, где это уместно, мы показываем разницу между одним и тем же обрядом у славян-язычников Киевской Руси в период двоеверия.

Очень интересны обряды инициации, особенно в среде воинов. В языческом мире каждый мужчина был воином и охотником, поэтому обряд воинской инициации начинался с самого рождения: повитуха обрезала пуповину наконечником боевой стрелы, тем самым мальчик с рождения готовился стать воином. По достижении трех лет он проходил подстягу, т. е. его сажали на коня, опоясывали мечом и три раза обвозили вокруг двора. После этого его начинали учить собственно мужским обязанностям. Иногда мальчик прикреплялся к опытному воину. Обучение воинскому делу, по мнению С. Г. Максимова, продолжалось до 13 лет. После чего юноша один уходил в лес на охоту или проходил другое испытание. Удачное завершение задания было необходимо для выполнения инициации. После посвящения и присяги он получал право носить боевое оружие и вступать в брак. Слова такой присяги донесли до нас былины: «Уш ты гой ecи, великий князь чернигофский! / Мы постараемсе тибе служить правдой-верою. / Правдой-верою служить да неизменною». Д. С. Лихачев указывал на тот факт, что на Руси бытовал обычай препоясывания мечом посвящаемых в дружинники, недаром для него существовал и специальный местный термин – «пасти мечом». После этого воин определялся в младшую дружину. Как мы видим, путь воина был очень не прост и носил многоступенчатый характер. Неподготовленного бойца просто не могли послать в бой. Наставники молодых бойцов добивались от них и физической, и психологической подготовки. Обряды инициации продолжаются и дальше на жизненном пути воина, и уже больше сопряжены с воинскими званиями. Но эта тема отдельной статьи.

Дружинник всегда готов к смерти. Это мы видим из заявления Византийского летописца VI в. Прокопия Кесарийского, который упоминает об отсутствии доспеха в те времена: «Панцирей они никогда не надевают, иные не носят и рубашек, а одни только штаны». Затрагивает он тему и раздевания славян перед началом битвы, в которой был возможен смертельный исход: «пришли нагими и ушли также». Этот обычай исконно языческий. Если дружина раздевалась догола, она таким образом сообщала о готовности к смерти, бегство с поля боя было просто преступлением перед Богами. Это было как клятва. А смысл этого обряда таков: как пришли в этот мир, так и уйдём. Естественно, такой обряд вызывал ужас у противника, так как смысл его можно трактовать как вход в состояние берсеркера (воина, готового умереть), тогда как византийцы чаще всего такой отваги не имели, привыкли отступать в бою и психологически не были готовы к смерти.

Хочется ещё рассказать об обряде обмена крестами (братания). Славянская дружина была большой семьёй. И обряд товарищеского объединения имел особый, сакральный смысл. Думаем, что для многих не секрет, что православный крест в двоеверии – это замена языческого коловрата или иного схожего по значению оберега. Крест – это основа символа солнца, поэтому православный крест и прижился на Руси. Смеем предположить, что обмен крестами – замечательный воинский обряд принятия в воинское товарищество. Ведь в бою ты должен быть уверен в своих друзьях по оружию как в брате! Напомним, что оберегам в языческой Руси уделяли особое внимание. Очень часто обереги были именными. Они впитывали кровь и плоть человека и наделялись магическими свойствами. Поэтому братание – не просто обмен сувенирами, это передача части «себя» другому человеку. Отсюда взаимовыручка на поле брани была столь высока! Вообще символу солнца как обережному знаку уделялось особое внимание. Как отмечает С. Г. Максимов в книге «Русские воинские традиции»: «Многие дружинники носили красные щиты с разнообразными изображениями коловрата. Такие щиты несли не только прямую функциональную нагрузку, защищая от стрел и от ударов мечей и копий, но и сам магический символ коловрата защищал воина. Солярные знаки у славян часто составляли и орнамент плаща воина, помогая «быть своим» в своей среде».

Обряд братания очень распространён в былинах, где чётко прослеживается мысль воинского товарищества. Побрататься предлагает Добрыня Илье Муромцу, одержавшему над ним победу.

«А как будет ты – Большия брат,
А я буду меньшия брат;
А мы будем ездить по Читу полю, поляковать.
Приставть будем друг за друга,
Друг за друга, за брата крестового».

Подробнее эту тему описал М. М. Горемыко в книге «Мир русской деревни».
Есть и ещё один обряд братания с созвучным именем «братина». Братина – братание через совместное питье и вкушение. Вот что об этом обряде пишет И. И. Костомаров в книге «Очерк домашней жизни и нравов великорусского народа в ХVI и ХVII столетиях»: «Братина, как самое ее название указывает, был сосуд, предназначенный для братской, товарищеской попойки, наподобие горшка с покрышкою. Из них пили, черпая чумками, черпальцами и ковшами. Братины были разной величины: небольшие употреблялись даже прямо для питья из них и назывались братинками». Нужно отметить, что этот обряд оказался самым живучим и существует в той или иной форме и по сей день.
Неким воинским оберегом служили танец и песня.

Так, запорожские казаки перед воинским поединком на саблях исполняли танец с этим оружием. Подобный ритуал соблюдали украинские горцы Керховинцы при поединках на топориках. В некоторых местах Украины танец трепак исполняли участники поединков на ножах. Это же наблюдалось и в кулачных боях. Обрядовые пляски «Буза» или «Скобарь» сопровождались комплексом ритуальных действий, выраженных в песнях (вызывающих частушках), символике одежды, в телодвижениях и в обращении с оружием. Лев Диакон в «Истории», описывая походы князя Святослава, называл языческих воинов детьми сатаны, обучавшихся искусству воевать с помощью танцев.

Дмитрий Яворницкий писал о запорожцах, что они «с войны возвращаются с музыкой и песнями... Иль побьют турка, или подергают ляха, сразу же и песню складывают на тот случай». В песне терских казаков есть строки: «С песней разудалой мы пойдём на смертный бой». Через песню укреплялся воинский дух, а танец был воинской тренировкой и часто сопрягался с физической и акробатической подготовкой бойца.

Смерть – частый гость в судьбе воина, и, естественно, у славянских воинов был свой обычай хоронить павших в бою. По мнению Б. А. Рыбакова, тризна (погребальный обычай) – это не только поминальный пир по умершему (носивший название «страва»), а боевые игры, ристания, особые обряды, призванные отгонять смерть от оставшихся в живых, демонстрирование их жизнеспособности. И в памятниках XI в. «тризна» означает борьбу, состязание, а «тризнище» – место состязаний. Хоронили же погибших воинов с оружием и доспехами в курганах на родной земле. Этот обычай с переменным успехом существовал на Руси в разные периоды. Даже после принятия христианства (10-11 века), когда такой способ захоронения был недопустим, так как подразумевалось сожжение трупа. Это вызвано духовной интервенцией (например, запрет на русских митрополитов) и частыми политическими конфликтами с Византией. Поэтому знать возвращается к погребальным обрядам дохристианской Руси.

В конце статьи хотелось бы остановиться на проблемном вопросе. Сильно ли отличалось воинское дело в древности и сейчас? Кардинально. Представляется, что зерно истины будет скрываться в двух моментах. Во-первых, князья не сидели в штабах, как сегодняшние генералы и командующие дивизиями, а сами вели дружину в бой и очень часто погибали в бою наравне с простыми людьми (хотя, естественно, сегодняшним генералам нет смысла вести воинов в бой). Но в древности с князем сопрягалась и духовная, и воинская функция: немощь в бою могла рассматриваться как несостоятельность руководства войском и державой в целом. Во-вторых, срок службы не ограничивался 1-2 годами, в дружине служили всю жизнь, а в царской России в армию забирали на 25 лет. В языческой Руси дружина была как наёмная, так и добровольная. Воинское дело было профессией. Одно лишь не изменилось на протяжении многих веков – это изобретательность и бесстрашие русского воина. Это отмечали древние историки, и в частности Маврикий Стратег, который описывает хитрости славян так: «Врагов любят они подстеречь в лесной чаще, в ущельях и крутизнах; пользуются в достаточной мере засадами, внезапными нападениями и хитростями, и ночью, и днем изобретая всевозможные способы борьбы. Лучше кого угодно умеют они переправляться через реки и могут подолгу оставаться в воде. В случае опасности они покидают свои жилища и погружаются в глубину воды, держа во рту длинные полые внутри стволы тростника, приготовленные нарочно для этой цели: лежа навзничь в глубине реки, они выставляют концы тростников наружу и дышат через них». Вот поэтому можно говорить о русской дружине как о семье, находящаяся всю жизнь вместе под предводительством князя, который с ними и кровь проливает, и в походах из одного котла почивает. Хочется верить, что возрождение русской армии состоится и славные традиции древности в той или иной форме снова появятся. И русский воинский дух, воинское братание снова будет нас радовать своей обрядовой красотой и самобытной верой!

Станислав Свиридов

Вверх