Яндекс.Метрика

Востоков Александр Христофорович

Востоков Александр Христофорович Александр Христофорович Востоков (1781–1864), русский лингвист, филолог, поэт. Родился 16 (27) марта 1781 в Аренсбурге (Курессааре) на острове Сааремаа (ныне Эстония). По происхождению немец, настоящая фамилия – Остенек. Учился в Санкт-Петербурге в Кадетском корпусе, затем в Академии художеств, которую окончил в 1802. Работал в Публичной библиотеке, с 1831 старший библиотекарь Румянцевского музея. Академик с 1841, доктор философии Тюбингенского университета (1825) и доктор Пражского университета (1848), член зарубежных научных обществ. В ранний период своей деятельности писал стихи (Опыты лирические и другие мелкие сочинения в стихах, 2 тт., 1805–1806); в Опыте о русском стихосложении (1812), высоко оцененном А.С. Пушкиным, впервые определил размер русского народного стиха. Умер Востоков в Санкт-Петербурге 8 (20) февраля 1864.
Выдающееся значение для своего времени имело «Рассуждение о славянском языке», служащее введением к Грамматике сего языка, составляемой по древнейшим оного письменным памятникам Востокова. Этот труд, увидевший свет в 1820, т.е. практически одновременно с опубликованными в 1816–1819 работами Ф. Боппа, Р. Раска и Я. Гримма, поставил Востокова в один ряд с основоположниками сравнительно-исторического языкознания и положил начало научному изучению истории славянских языков. В Рассуждении было определено отношение церковнославянского языка к русскому, выделены три периода в истории славянских языков.

Богатырская повесть в четырех песнях

Песнь первая

Светлана в Киеве счастливом
Красой и младостью цвела
И изо всех красавиц дивом
При княжеском дворе была.
Но более еще сияла
Душевной прелестью она,
С приятством кротость съединяла,
Была невинна и умна,
Князей, богатырей и гридней
Всегда текла толпа за ней.
«Светлана Лады миловидней!» -
Баяны напевали ей.
И кто б, воззрев, не покорился
Ее божественным очам!
В любви достойную влюбился
Великий князь Владимир сам.

«Люби меня, девица красна! -
Владимир-солнце ей твердит. -
Волненье, муки сердца страстна
Приятный взор твой утолит,
Люби меня! Во ткани златы
Твою одену красоту,
Дам волости тебе богаты
И всем княгиням предпочту!

Склонись!» Но тщетно он слагает
Пред нею княжескую власть,
Он тщетно молит, угрожает:
Она его отвергла страсть!
Какая ж бы, он мнит, причина
Сея холодности была?
Но ах, когда б он знал, что сына
Ему Светлана предпочла!

К отцу из своего удела
Тмутараканский прибыл князь.
Светлана юношу узрела -
Заискрелась и разлилась
Любовь в груди девицы красной.
От всех она ее таит;
Но ей изменит вздох всечасный
И разгорание ланит.

Вступал ли в стремена златые
На играх рыцарских Мстислав,
Метал ли копья из десныя
В высоку цель, иль, щит подъяв,
Скакал чрез поприще широко,
Одолеваючи князей, -
За ним ее летало око,
И сердце трепетало в ней.

Уже ты, бедная, мечтаешь
О нем во сне и на яву,
И злых людей не примечаешь:
Разносят о тебе молву!
Но киевского слух владыки
Молва сия, как гром, разит;
Немедля сына князь великий
В чертог к себе призвать велит.

«На то ль ты, отрок дерзновенный!
Удельный град оставил свой, -
Вещал Владимир раздраженный, -
Чтоб отчий нарушать покой?
Уже девиц ты обольщаешь,
Злосчастный! Сеешь здесь раздор!
О, ты мне сердце отравляешь,
Оставь немедленно мой двор!»

«Отец мой! — с должным преклоненьем
Млад витязь изумленно рек, -
Скажи, каким я преступленьем
Вдруг гнев твой на себя навлек?»
- «Каким! Личиною обмана
Свои ты хочешь козни скрыть:
Не влюблена ль в тебя Светлана?
Не ты ль дерзнул ее прельстить?»

«Что слышу! Я любим Светланой!
Ах, вподлинну ль, родитель мой,
Столь счастлив я? Стократ желанной
Я мог ли вести ждать такой!..
Явлю во всем повиновенье,
Во всем, — лишь мне Светлану дай.
Готов идти я в заточенье,
Но с ней меня не разлучай!»

Кто гнев Владимира опишет,
Борьбу страстей жестоких в нем!
Он ревностью, досадой дышит,
Врага он в сыне зрит своем.
«Не будь ко мне жестокосердым, -
Прекрасный продолжал Мстислав,
Почтительно, но гласом твердым,
К ногам родительским припав. -

Мой князь, тебя я почитаю,
Отец мой, я тебя люблю,
Но я Светлану обожаю
И никому не уступлю!»
С сим словом встал и распростился
С умолкшим в ярости отцом,
От коего он известился
Теперь лишь только сам о том.

Но сам еще не доверяет
Тому, что девой он любим;
Спешит, минуты не теряет -
И восхищен известьем сим,
И купно опасаясь гнева
Отцовского, — спешит туда,
Где вожделенна сердцу дева,
Светлана где живет млада.

Песнь вторая

Под тихим кровом ночи темной
Мстислав прокрался к тем местам.
Но как в чертог уединенный
Предстать Светланиным очам?
И ночью ж? Но всесильну злату
И просьбам дом отворен стал;
Введен рабыней, вшел внезапу
И изумившейся вещал:

«Нельзя мне долее таиться,
Давно плененному тобой!
Я слышал, — но могу ли льститься, -
Что не противен я драгой!
Могу ль сему поверить счастью?
Ответствуй мне, мой рок сверши!
Грядущий час грозит напастью
Тебе и мне — ах! поспеши!»

С любовью стыд в ней равносильны,
Но первая превозмогла;
Возведши робко взор умильный,
«Люблю тебя», — произнесла.
Сей взор Мстислава восхищает,
Бальзам в него слова те льют;
Он руку нежную лобзает

И вздохом зыблемую грудь.
Но дороги для них мгновенья,
И скоро во младых сердцах
Наместо сладка упоенья
Вселился справедливый страх.
Мстислав решается. «Драгая! -
Светлане он сказал своей, -
Пойдем, нас ждет страна иная,
Оставим град опасный сей!

Мой остров пажитями красен,
Обширен мой престольный град,
Обилен, весел, безопасен,
Там ждет нас Леля, бог отрад;
И жизнь свою отдам я прежде,
Чем милую!» Она на то:
«Даюсь тебе, моей надежде!
Жених мой ты или никто!»

Потом срядилась для дороги
Светлана скрытно ото всех;
Оставила свои чертоги
Со вздохом, — может быть, навек;
Но с нею шел любовник милый,
О чем еще ей горевать,
Какие Чернобожьи силы
Противу Лады могут стать!

Свою дружину собирает
Мстислав, тмутараканский князь;
С собою путь им назначает,
С любезной на коня садясь.
Сколь привлекательным находит
Она его в сей страшный час!
С младого рыцаря не сводит
Своих любующихся глаз.

И между тем их борзы кони
По усыпленным стогнам мчат.
Страшася каждый миг погони,
Любовники спешат, спешат.
Уже из Киева удачно
Предместьем выбрались глухим;
Вкруг их безмолвно всё и мрачно
По дебрям и горам крутым.

Спокойным села сном забылись,
На всё простерла ночь покров;
Во мраке туч от взоров крылись
И звезды, теремы богов.
Лишь вод Днепровых тихий ропот
Носился путникам вослед,
И эхо только конский топот
От гор горам передает.

Песнь третия

О Ладо, красоты богиня!
Любовников в пути храни:
Чиста их склонность и невинна,
Достойны счастия они.
Раздоры, бедствия рождает
И мучит нас твой горький Дид,
Но Леля радость восставляет,
Сердца связует и мирит.

Владимир по уходе сына
Остался вне себя, не знал,
На что решиться: зла кручина
Рвала в нем сердце. Он пылал
Жаленья, гордости, любови,
Неистовства, стыда огнем.
Вдруг дышит мщеньем, жаждет крови;
Вдруг действует природа в нем.

Природа к сыну преклоняла,
Который так достоин был
Отца во всем; напоминала,
Что он такую полюбил,
Которую никто не может
Увидеть, не влюбясь; но вдруг
Опять свирепа ревность гложет,
Опять делят в нем страсти дух.

Какой конец борьба получит,
Какая страсть одержит верх?
И не родит ли новы тучи
Сей неожиданный побег?
Восстал Владимир, — но оставим
Великокняжеский терем
И за Светланою направим
Полет свой ясным соколом.

Сквозь дичь, сквозь мрак, на крыльях Лели
С дружиной верною своей
Светлана и Мстислав летели.
Они уже среди полей
Переяславских; но Зимцерла
Еще по небесам ковров
Своих червленых не простерла,
И не был ночи снят покров.

С полей же тех был виден славный
Надгробный памятник славян,
Еще до Кия, в веки давны
Насыпан кругл, высок курган.
Густою окружаясь рощей,
Над нею гордо возносил
Хребет свой, зеленью поросший,
И путника к себе манил.

Но страхом заперло дорогу
К нему сквозь лес дремуч и дик,
Затем что там имел берлогу
Разбойник Вепрь Железный Клык.
Он по три дни и по три ночи
Всё рыскал, — не спал, не дремал;
Но снова богатырски очи
На столько ж суток он смыкал,

Мстислав без страху в лес пустился
И около кургана там
С дружиною расположился,
Дать отдых усталым коням,
В свои объятья взяв, ссажает
С коня Светлану юный князь;
Зеленый дерн их ожидает.
И вся по роще разошлась
Для стражи Князева дружина.

Отрадной мыслию полна
Душа Владимирова сына:
«Она со мной! Моя она!»
Стыдлива, юная девица
С любезным женихом своим
На травку мягкую садится,
Беседуя приятно с ним.

Наговориться, наглядеться
Не может милая чета;
Что речь, что взгляд — то вздох их сердца,
И часто сходятся уста,
Рука жмет часто руку нежно,
Огонь блистает во очах;
Клянутся друг ко другу вечно
Живейшу страсть питать в сердцах.

Но вдруг восторг их прерывает
Ужасный топот, шум и крик.
И — некто черен выезжает
Из-за кургана в тот же миг.
Сидит на аргамаке чалом,
При бедре светлый меч висит,
Шелом с опущенным забралом,
Копье в десной, а в шуйце щит.

Он, к двум сидящим прискакавши,
Невнятно, глухо провещал:
«Ба! я прервал утехи ваши,
На счастие же я попал!..
Послушай! чур со мной делиться!
Сейчас мне девицу отдай;
Или — решись со мною биться
И тяжесть сей руки узнай!

Что смотришь? Нет тебе подмоги,
Твоя дружина пала вся,
И сам ты здесь подкосишь ноги!
Сдавайся, — Вепрь-разбойник я!»
Тмутараканский князь, в безмерной
Досаде от помехи сей,
Воскликнул гневно: «Дерзновенный,
Пришел за смертью ты своей!»

Со смехом черный отвечает:
«Хотелось бы увидеть мне -
Язык твой много обещает! -
Таков ли храбр ты на коне,
Как на траве с младой девицей?»
Мстислав, досадою горя,
Схватил копье — скок на конь, мчится,
Летит на грозного Вепря.

Песнь четвертая

Что сталось, нежная, с тобою!
Что чувствовала ты в тот миг,
Когда к кровопролитну бою
Возлюбленный твой тек жених!
Ты тщетно робкий взор вперяла,
Чтоб по виду врага узнать:
Лицо — решеткою забрала,
Весь стан закрыт железом лат.

Уж остры копья притупили,
В листовые щиты вонзив,
И светлы сабли обнажили,
Поспешно с седел соскочив,
Сошлись для страшного сраженья.
Кольчуги, шлемы их звучат,
От тяжкого мечей паденья
С доспехов иверни летят.

Мстислав противнику полшлема,
Мечом ударив, отделил
И сшиб с главы, но в то же время
Его меч вражий улучил.
Он побледнел, поник — из раны
Кровь жарким брызнула ручьем!
Раздался жалкий вопль Светланы
При нестерпимом виде том.

Но вид еще иной открылся:
Расколот шлем, лишен подпруг,
С черноодетого скатился...
Лицо его наруже вдруг.
Светлана вскликнула: «Владимир!»
«Отец мой!» — вскрикнул юный князь..,
- «Так; помиримся, сын любимый!
Огнь ревности моей погас».

Вещал — и, нежно беспокоясь
И с ужасом откинув меч,
С себя срывает белый пояс,
Чтобы скорее кровь пресечь,
Текущу из сыновней раны;
Причем без зависти он зрит
Пособье плачущей Светланы
И попеченье с ней делит.

От тяжка шлема разрешает
Светлана юноше главу,
Поддерживая, лобызает, -
Он опустился на траву.
Владимир рек: «Обуревала
Меня неукротима страсть;
Но се природа восприяла
Свою над отчим сердцем власть,

А ты, невинная причина
Того, что я, забыв родство,
На кровного стремился сына,
Ввергал во гроб себя, его, -
Светлана! будь ему женою.
Тебе Мстислав, я знаю, мил,
И обладание тобою
Своею кровью он купил!»

Откуда ж вдруг взялся Владимир
И как бегущих он настиг?
И в грозное облекся имя:
Разбойник Вепрь Железный Клык?
О сем потщися нам поведать,
Баяне вещий древних лет!..
Не мог ли вмиг Владимир сведать,
Что в Киеве Светланы нет?

Разосланы гонцы. Открылся
Бегущих след. Немедля сам
Владимир на коня садился,
Сверкнувшим в нем тогда мыслям,
«Чего царю свершить не можно,
Как если на сердце он взял?»
Конечно, так. Но, думать должно,
Разбойник Вепрь тогда дремал,

К стопам Владимировым пали
Светлана и младой Мстислав
И в онеменьи пребывали, -
Но царь, их ласково подняв,
Сказал: «Возлюбленные чада,
Забудьте все напасти вы,
Меня связует с вами Лада
Узлом родительской любви!

А ты мне в силе мышцы равен,
Храбрейший из сынов моих!
И бой для нас обоих славен...»
На то Светланин рек жених:
«Он славен, — я не чту позором,
Что побежден рукой отца;
Но ты бы мог единым взором,
Единым манием лица

Меня сразить: зачем ты крылся?»
- «Мой сын, любовь равняет всех;
Отцовской властью я стыдился
Над солюбовником взять верх.
Мечтами страсти ослепленный,
Я думал храбростью одной
Стяжать красы ее бесценны -
И кровью залил пламень свой!

Но искре б не затлеться прежней,
О дщерь моя! не изъявляй
Мне благодарности столь нежной,
Мстислава одного ласкай!
Пойдем, помыслим об отъезде
Теперь зараней в Киев-град.
Вблизи отсель, с моими вместе,
Все спутники твои стоят».

Тогда явилась колесница,
Везома парою коней.
С девицей юноша садится,
А между их Владимир в ней.
В глубоки мысли погруженный,
Что над собой победу взял,
В душе, борьбою утомленной,
Казалось, он триумф держал.

Триумфу оному златая
Была добыча: связь сердец;
Признательность, любовь святая
Несли над ним торжеств венец.
Но приобретеньем Светланы
И отчей благостью Мстислав
Утешен, не болел от раны,
Был взором светл и телом здрав.

Наставшу утру возвратился
Мстислав с Светланой в Киев-град,
В семь дней от ран он исцелился,
В осьмой был свадебный обряд.
И брачну песнь гремят Баяны,
Цветет отрадой княжий дом,
За скатерти садятся браны,
И турий рог пошел кругом.

Вверх